О, вещая душа моя!
О, сердце, полное тревоги!
О, как ты бьешься на пороге
Как бы двойного бытия!..
Ф. И. Тютчев
Это происходило так: все в «трениках», закатанных по колена, в рубашках, ушастыми узлами впереди. Странноватые движения. Каждый по-своему. Но — общее, единое, согласное.
Он похлопывал в ладоши то быстрей, то медленней. Тогда их движения становились то медленней, то проворней. Он показывал что-нибудь новое, все тут же повторяли за ним. Вот ленивые, мелковатые зверушки. А вот уже не смешные. И не зверушки, а птицы. Округло устремлялись вниз. Сам он в свитерке, худой, такой же, как все, но если приглядеться — старше. То к одному подойдет, толкнет легонько, то к другому — один за другим падают ниц. И снова, вскинув руки, взлетают. Преодолевая земное притяжение. Там, в вышине мгновение раздумывали, стоит ли возвращаться обратно. И падали на землю. Один — словно бы убит, другая — будто бы решила отдохнуть, третий — как бы просто дурачится. И снова взмывали вверх, ввысь.
Ира. Какая у него цель? Освободить в человеке такие физические и духовные возможности, о которых он и сам не подозревает. Красота человеческого тела. Но чтобы это была и красота человеческого духа! Для него главное не результат, а процесс. Он говорит: это будет наш дом. Здесь мы будем просто жить. Учиться ощущать радость существования. Это необходимо для жизни. Для веры в то, что жизнь имеет смысл. Но он и предупреждал: я вам ничего не обещаю и ничего не гарантирую. Может быть, мы будем работать три года, а потом я скажу, что я ошибался, и мы с вами делали не то... И все было бы прекрасно. Но именно такому человеку на земле не хватило места — угла! — где он мог бы сосредоточиться, побыть наедине с собой! Негде! Так получилось...