Салтанат Исмагулова
Завтра заслуженному артисту Казахстана Геннадию Балаеву исполняется 70 лет. Накануне юбилея корреспондент газеты «Известия-Казахстан» Салтанат Исмагулова встретилась с театральной знаменитостью, чтобы задать ему несколько вопросов. Однако предполагаемое интервью вылилось в монолог от первого лица о театре и актерской профессии, жизненных ценностях и семейных реликвиях, о друзьях-товарищах.
– По натуре я оптимист, хотя, как ни печально сознавать, нахожусь в половине шага от немощных стариков, – иронизирует Балаев. – Да-да! Я не согласен с мнением, что в любом возрасте своя прелесть. Не верьте, старость – гадость!

Но я и сейчас в хорошей физической форме благодаря спортзалу и моим генам. Здоров, никогда не лежал в больнице и даже не имею медицинской карточки. Но только он, Создатель, знает, на сколько меня хватит!
Знаете, что разрушает сердце и что самое страшное для меня? Разочарования. Их было много. Но, повторяю, я оптимист с реалистическим, трезвым взглядом. Главным примером для меня всегда был мой отец. Народный артист СССР, директор Русского театра драмы имени Чехова в Самарканде, во время войны в армии Рокоссовского руководил ансамблем, в котором играли многие известные артисты. Отец окончил Вагановское училище в Ленинграде, прекрасно танцевал. Чтобы наша семья жила достойно и ни в чем не нуждалась, ему приходилось очень много работать. Он ставил спектакли в театре драмы, вел в опере кордебалет, в доме пионеров – кружок народных танцев. Работал везде, где только можно было заработать. Уже в детстве я для себя решил: буду, как отец! И подражал ему во всем, в том числе в манере одеваться и умении жить со вкусом. Представляете, уже в те годы он побывал во Франции, в США! Отец был деловым и деятельным человеком. И я полностью перенес на себя его схему жизни.
Много работал в театре, был занят на телевидении и на радио, озвучивал роли на «Казахфильме». Несмотря на то, что я, как многие из моего поколения, вырос на улице, для меня главной всегда оставалась моя семья. Воспитанием моим занималась бабушка с материнской стороны, по происхождению дворянка. Графиня Глумова. Признаться, я был привязан к ней пуповиной почти до 14 лет. У нас были общие секреты, которыми мы ни с кем не делились. Знаете, как она меня будила утром? «Вставай, мужичок, уж весна на дворе!» Несмотря на возраст, такая тургеневская девица. Дед мой Иван Иванович Пахалович до революции был начальником Шлиссельбургской крепости в Петербурге. Недавно мне в руки попала его переписка с императором Николаем II. В семье сохранилось много преданий. Когда бабушка с дедушкой путешествовали по железной дороге, у них было четыре вагона – с роялем, на котором они музицировали в четыре руки, библиотека, столовая, спальня.
И так я рос. В доме идиллия: музыка, театр. А на улице – криминал. Бабушка мечтала, чтобы я стал пианистом. А поскольку у меня был абсолютный слух, я окончил музыкальную школу, потом музыкальное училище. В Ташкентской консерватории в классе по фортепиано учился у самого Рудольфа Керера. Если перечислить всех, кто работал в те годы, получится целое созвездие имен, известных в музыкальном мире. При мне Рудольф Керер, мой педагог, получил первую премию на международном конкурсе пианистов имени Чайковского и уехал в Москву. Но я не помышлял о карьере пианиста. Меня не прельщала перспектива сидеть где-нибудь в оркестровой яме, руководить цирковым оркестром или давать уроки фортепиано. Понимал, Рихтером мне не стать. Я мечтал об актерстве! Отец меня не поддерживал, и все домашние были на его стороне.
В конце концов на третьем курсе бросил консерваторию и уехал в Ленинград учиться актерскому мастерству. Учился в Институте театра и кино на Моховой. В общежитии жил в одной комнате с Ильей Резником, который читал мне стихи, на что я говорил ему: «Бросай актерство и иди в поэты!». Театральная жизнь в Ленинграде в те годы бурлила, на спектакли знаменитого БДТ Георгия Товстоногова невозможно было попасть. На наших глазах взошла звезда Татьяны Дорониной.
Но пришло время определяться, и мы с женой Ниной махнули на Дальний Восток. Что такое Русский театр драмы во Владивостоке? Мы работали в одной труппе с Калафидиным. Позже он уехал в Москву и играл в театре Советской армии. А помните в фильме «Адъютант его превосходительства» исполнителя роли начальника контрразведки? Да, совершенно верно – Козел. Какая труппа в краевом театре! А репертуар? С Ниной мы играли в пьесе Арбузова «Мой бедный Марат». Успех был потрясающий, и через три дня нас знал весь Владивосток!
На гастроли в Москву мы повезли спектакль «Хлеб», который был представлен к Ленинской премии. На сцене Кремлевского театра играли «Первую Конную», в зрительном зале сидел сам Буденный, с которым мы общались после спектакля. Здесь же я играл Нила в «Мещанах».
В те годы газета «Советская культура» помещала объявления о конкурсах на актерские вакансии. В одной из колонок мы прочитали: «Алма-Атинский театр драмы объявляет конкурс на участие в постановке по пьесе Константина Паустовского «Поручик Лермонтов». Рванули в Алма-Ату! Нина играла в спектакле Мусину-Пушкину, я – Лермонтова. Режиссером спектакля был Пашков (да, тот самый, кто позже делал инсценировки к разным знаменательным датам на сцене Дворца имени Ленина). В постановке «Поручика» Пашкову помогал Мадиевский. Спектакль имел ошеломляющий успех на гастролях в Москве, мы играли на сцене Малого театра. И у меня слегка закружилась голова: представляете, в 25 лет сыграть Лермонтова!
А после Алма-Аты нас с женой пригласили в Саратов, где художественным руководителем был Добротин. Он и Бондарев в Минске на тот момент являлись личностями, о которых знали не только в провинциальных театрах. С Олегом Янковским на сцене драматического театра имени Карла Маркса (сейчас имени Слонова) играли одни и те же роли: Мэшема в «Стакане воды», Люсиндо в «Хитроумной влюбленной».
А тем временем из Алма-Аты постоянно звонили с вопросом: не хотели бы мы вернуться в театр? По правде говоря, от Саратова мы были не в восторге. И когда директор Лермонтовского театра Семенов-Леонс посулил нам золотые горы (в виде подъемных, квартиры) вернулись в Алма-Ату.
Атмосфера в театре была серьезная, новичков здесь не очень жаловали. Чужакам надо было пройти долгий испытательный срок, чтобы освоиться. И такая ситуация существует поныне во всех ведущих театрах.
В Лермонтовском театре Мар Сулимов – это был потрясающий мастер! Хорошо помню его постановку «Надежда горит впереди», в которой я в центральной роли Безуглова. В спектакле – Диордиев, Харламова. А каким блестящим режиссером была Ирина Далиненко! Она поставила «Мой старший сын», совместно со своим педагогом Сулимовым – «Дон Кихота» с Померанцевым в главной роли. Талантливый режиссер Бируля осуществил три постановки – «Вестсайдскую историю», «Три мушкетера» и «Фантазии Фарятьева». Ученик Товстоногова, он хотел у нас остаться, но театральные интриги… Одним словом, его выставили за дверь.
Бируля был приглашенным режиссером, как и Виктюк. Я присутствовал на многих репетициях Виктюка . Вначале хохотал, а потом… К сожалению, постановка знаменитого режиссера на сцене нашего театра получилась не такой, какую от него ожидали. В чем причина? Я сравниваю театр с футболом: кто мог предположить, что чемпионом мира станет Испания? Так и в театре. Здесь все непредсказуемо. Сколько раз мне приходилось наблюдать: заняты замечательные актеры, успех, казалось, гарантирован, а в результате – пшик! Или наоборот: режиссура так себе, актеры не ахти какие, а спектакль – на ура! В этом загадка и притягательная сила театра.
…Алма-Ата подарила мне много интересных встреч. Надо заметить, наш город удивительно плодовит на талантливых людей: актеров, поэтов, художников. Здесь я познакомился с Олжасом Сулейменовым. У нас с ним теплые отношения – когда-то вместе открывали «Каламгер» при Союзе писателей. В последний раз встречались на юбилее ныне покойного Геннадия Толмачева. Люблю талантливых людей! Выражение «Он хороший человек, но бесталанный» во мне вызывает скуку. Чтобы жить интересно, я бы посоветовал молодым создавать свой микромир с близкими по духу людьми.
Сейчас я общаюсь с известным алматинским кутюрье Андреем Ткаченко, создавшим бренд «Андерс». И хотя он представитель другого поколения, на сегодня Ткач самый близкий друг. Сближает нас присущий обоим дух авантюрности. Познакомились мы, когда он работал в театре на практике в швейном цеху. 20 лет назад достать хорошие вещи было просто невозможно (а я шмоточник еще тот!). Андрей делал изделия под «фирму», да так здорово. Можете себе представить, мне он сшил потрясающие кепки и джинсовые туфли?!
Есть ли у меня друзья среди актеров? На этот счет я промолчу. Искренней дружбы между актерами быть не может, идет постоянная борьба за приоритеты.
Лет 17 назад меня пригласили поставить во Дворце спорта шоу «Бои без правил», я вел представление, сам его комментировал. В показательном выступлении участвовал чемпион мира Олег Тахтаров. С тех пор мы знакомы. Тогда он говорил мне о своих планах, что хочет поступить в актерскую академию. Он с головой, осуществил все свои планы. Сейчас часто показывают анонс голливудского фильма «Хищники», где Тахтаров играет главную роль.
…Меня спрашивают, достиг ли я того, к чему стремился. Чтобы достичь, надо было ехать в Москву. Москва – актерская Мекка! Причина, почему я не уехал в Москву или Питер, банальна: не могу жить без комфорта. И даже во время гастролей обговариваю условия проживания. Для меня это самый главный пункт. Меня никогда не прельщала перспектива начинать свою жизнь с комнаты в коммунальной квартире. А надо было!
В свое время меня приглашали в акимовский театр в Ленинграде, а я послушался замминистра культуры Исаака Ивановича Попова: «Куда ты поедешь, у тебя даже нет звания!» И я остался. А Володя Еремин уехал, и правильно сделал. Сейчас он вернулся в родной театр, чтобы поставить как режиссер-постановщик свою пьесу. Кто-то может со мной не согласиться, но я считаю, что европейского актера (если он действительно чего-то стоит) проявляет только Москва. Меньше – Питер.
В чем я убежден на сто процентов, так это в том, что наша Академия искусств не даст такого образования, какое можно получить в вузах Москвы или Петербурга. На мой взгляд, надо возобновить старую практику, когда в ГИТИСе и во ВГИКе открывали национальные курсы. Нужно вдохнуть свежую струю, чтобы наше искусство вновь возродилось!
Если мне придется когда-нибудь сесть за мемуары, я назову их «Всю жизнь в полете». В жизни я «приземлялся», только когда терял сознание, то есть уставал. Моей жене Нине, которая рядом уже полвека, было тяжело со мной. С ее блестящими данными она могла бы сделать карьеру как киноактриса. Училась во ВГИКе на курсе со Светланой Светличной, в Нину был влюблен Эльдар Рязанов. А вместо этого посвятила свои лучшие годы мне и ни о чем не сожалеет, только повторяет: «Ты самый лучший, ты прелесть, лучше всех!» А мне кажется, я этого не заслуживаю.
Как человек публичный (по западным и восточным зодиакальным знакам – Лев и Дракон) я не переношу тишины. Мне необходимо, чтобы вокруг меня всегда все крутилось-вертелось. В этом году перед Рождеством раздался телефонный звонок: вместе со скрипачкой Аидой Аюповой меня пригласили совершить тур по городам Чехии, Германии и Австрии. Поначалу мне показалось, что это предновогодний розыгрыш. И вот мы с Аюповой летим по маршруту: Прага – Дрезден – Карловы Вары – Мюнхен – Нюрнберг – Берлин – Вена. В Вене Аида рассказывает на камеру, как она училась в консерватории, показывает достопримечательности австрийской столицы. Я комментирую красоты курорта Карловы Вары. Никогда в жизни я бы не обошел столько музеев, сколько удалось посетить в эту поездку! Когда меня спрашивают, что меня больше всего поразило в Вене, я отвечаю: венская опера, метро и общественные туалеты, откуда доносятся мелодии венских вальсов. Вот такая была чудная поездка!
Что говорить, у меня интересная жизнь... Не стареть бы! Были пробы в новом фильме, по жанру это политический детектив. Осенью в театре ждем приезда московского режиссера, есть надежда получить хорошую роль. Сыграл бы, черт возьми, лермонтовского Арбенина из «Маскарада». Чувствую, что созрел для этой роли, и потом – это поэзия Лермонтова! Но профессия наша зависимая, а я – человек независимый.
http://www.izvestia.kz/news.php?date=23-07-10&number=4